Александре Семеновне Скрипнюк 99 лет. Потрясающая женщина: ясный ум, чувство юмора, великолепная память. «Угощайтесь, – приглашает. – Я нажарила котлетки. А домашнее вино будете?» На сотом году жизни с хозяйственными хлопотами управляется сама, но самое удивительное не это…

Защитница людей

«Почему ты дала мне такое имя?» – донимала Шурочка маму. «Кроме него, в святцах в эти дни одни Феклы!» – отпиралась мать. Девочка родилась в декабре, когда отмечают день памяти Александра Невского. Ей не нравилось имя, которым ее окрестили: Шура тогда не знала, что оно означает «защитница людей».

– Я пережила три голода, – рассказывает Александра Семеновна. – Родилась в 1921 году в Поволжье. Вскоре родителям пришлось уехать в Сибирь, где у дяди была мельница. А в 1932-м – неурожай, люди умирали семьями. Как-то раз глянула на себя в зеркало: скелет, обтянутый кожей. Видимо, после первого голода был не в порядке желудок. Мама говорила: «Мы побоялись, что ты умрешь, потому уехали в Среднюю Азию». В Узбекистане жила ее сестра. Но там мы с мамой заболели тропической малярией. Ну, а третий голод – в 1947 году. Тогда все недоедали…

Начало войны

Девочка во что бы то ни стало хотела учиться. После семи классов отличницу без экзаменов приняли в фельдшерско-акушерскую школу. Среднее специальное образование по тем временам было редкостью и высоко ценилось. А после техникума 18-летняя комсомолка очутилась за 300 км от дома – в глухом селе, где царили бедность и антисанитария. Там отчаянно воевала с болезнями и вшами. Она не знала, что через год, летом 1941-го, ей придется идти на настоящую войну.

Фельдшерицу направили на санитарно-транспортное судно Волжской флотилии, оно эвакуировало раненых. Однажды остановились на подходе к Калинину: дальше двигаться было нельзя, город захватили фашисты. На телегах подвезли раненых – больше, чем мог взять пароход. Пришли и женщины с младенцами, не бросать же – взяли на борт. Переполненное судно село на мель.

Кто-то из военных мрачно предположил: «Снегопад закончится – нас возьмут в плен». Женщины услышали – поднялся жуткий вой и плач! «Комсорг, тебе боевое задание, – вызвал Шуру замполит. – Танцуй и пой как можно громче. Потом предупреди, что ночью нас снимут с мели». Для импровизированного концерта девушки-медработники вспомнили все песни, какие знали. Чем веселее – тем лучше. И плач стих!

Полгода в аду

Волга… горела. Вода кипела и бурлила. Пароход маневрировал между лужами пылающей нефти.

– 14 мая 1942 года судно направили в Сталинград. Вот где был ад! – вздыхает Александра Семеновна. – От взрывов тряслись целые улицы. На нашем пароходе была пулеметная установка, она должна была отпугивать фашистские самолеты. В августе меня взрывной волной бросило в трюм парохода. Содрало кожу от плеча и до стопы, мышцы разрублены, поврежден тазобедренный сустав, хлестала кровь. Но я не могла уехать в тыл, полежала, пока кровь не остановилась, и опять пошла работать.

4 ноября 1942-го они последний раз привезли посылки для армии и взяли более 500 раненых. Две недели спускались по замерзающей Волге до Ульяновска: выше госпиталя были переполнены. Наконец, сдали раненых и застыли во льдах. Поскольку Шура перенесла ранение, ее направили продолжать службу в тыловых госпиталях, куда привозили солдат без рук и без ног. И снова улыбка, добрые руки, песни вселяли в раненых надежду…

Зарок перед Богом

Когда Шура уезжала в Сталинград, мать дала ей переписанный от руки 90-й псалом «Живый в помощи». Шурочка отмахивалась: «Мама, я комсорг, атеистка!» Но увидев, что мать готова со слезами опуститься на колени, взяла лист. Он был с ней на фронте как реликвия, а после войны Шура переложила его в ридикюль.

Война закончилась, Александра вышла замуж, родился сын. И вдруг беда: ребенку не исполнилось года, как у него случилось тяжелейшее пищевое отравление. Их положили в больницу, но помочь не могли.

– Пришли врачи: «Мужайтесь, ваш сын умрет». А бабы в палате говорят: «Молись!» Как?! Я кандидат в члены партии, в Бога не верю. А ребенок умирает – я-то смерти видела! В ужасе достала псалом, начала читать. Щечки у сына порозовели, судорога проходит. Перестала читать – снова умирает. Прочитала молитву раз сорок. Через сутки выписалась из больницы – сын был здоров.

Шура дала зарок: ходить в церковь. Но как, если партийным это запрещено? Кристально честный человек, она приняла решение выйти из партии.

По-фронтовому

В 1952 году Александра Семеновна вместе с мужем, капитаном авиации Захаром Михайловичем, переехала в Запорожье:

– Он никогда не давал мне нервничать. Но в трех вопросах был по-мужски непреклонным: не захотел уезжать из Украины, продолжал ходить на рыбалку и покупал книги. Но в остальном никогда со мной не спорил! Делаем по-моему. И вижу, что ошиблась: «Знаешь, Зоря, ты был прав!» Он улыбается: «У тебя замечательная черта – ты самокритична».

В Запорожье Александра 23 года работала в санэпидслужбе электровозоремонтного завода, потом еще лет 16 у «водников». Когда пришла на ЗЭРЗ, завалы мусора были до крыши. На совещаниях предприятие «склоняли» за высокую заболеваемость и травматизм. Шуре не раз пришлось действовать «по-фронтовому». В одном цехе, например, пылил станок, рабочие дышали наждачной пылью. Скрипнюк добилась, чтобы станок опечатали – поставила пломбу, начальник цеха подписал. Она ушла, а он сорвал пломбу: работайте. Тогда Александра Семеновна пошла к главврачу: «Пишите прокурору района обращение о возбуждении дела – или увольняюсь, пешкой ходить по заводу не буду». Пару лет спустя предприятие уже приводили в пример за образцовое санитарное состояние и низкую заболеваемость.

Водка в железных кружках

– Война настолько страшной была, что долго мы и вспоминать о ней не хотели, – сознается Александра Семеновна. Только через 20 лет она впервые пригласила гостей на День Победы. Были мужчины-фронтовики и Шура с подругой. На голые доски стола поставили консервы, водку, железные кружки, лук, ржаной хлеб, картошку в мундирах. Окно заклеили бумажными лентами крест-накрест, как от бомбардировок. Муж взмолился: «Роднуля, дай вилку!» – «У тебя на фронте много было вилок? Перочинный нож в лучшем случае. Ешь руками!»

Тосты распределили заранее: «Прошу выпить боевые сто граммов за освобождение Запорожья!» И дальше – пока не дошли до Берлина. Потом Шура с подругой убрали со стола, застелили белую скатерть, на окно поставили большой букет. Принесли из спальни ждавшую своего часа праздничную закуску: мясо, рыбу, шампанское с тортом. После компания вышла на площадь Фестивальную и стала петь песни о войне.

– Как мне удалось дожить до 99 лет? – с улыбкой предваряет вопрос Александра Семеновна. – Некогда было болеть!

Это не совсем так: и болела, и была ранена. Но меньше всего думала о себе. Не приберегала драгоценную энергетику, а щедро ею делилась – даже сейчас. Судите сами: Александра Скрипнюк каждый день молится почти за двести человек!

 

Виталина ДОРОШЕНКО

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Поделиться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

9 + 1 =