8 октября 1892 года в Москве родилась Марина Цветаева. «Она читала свои стихи, как на плахе» – так говорили о ней и ее творчестве современники. Большую часть своей жизни поэтесса и прожила, как на плахе – гонимая родной страной, собственными страстями и горем.

Ее судьба – страшная и трагическая. Ранние годы жизни Марины были безмятежными, позже она очень ярко, сочно и эмоционально будет описывать их в своих произведениях. Цветаева была сложным ребенком, склонным к странным действиям. Говорят, она хотела покончить с собой – застрелиться прилюдно в театре. С ранней юности курила, обожала рябиновую настойку, влюблялась пылко и страстно. Марину даже исключили из гимназии за слишком вольные слова и поступки. Сложная душа нашла выход эмоциям в творчестве – Цветаева писала стихи. И на собственные деньги издала сборник собственных стихов «Вечерний альбом».

Счастливое детство поэтессы прошло у Патриарших прудов, недалеко от Тверского бульвара. В доме было много помощников по хозяйству, что позволяло молодому таланту посвящать время себе и творчеству. Цветаева обожала пешие прогулки по Москве, истоптав пешком почти весь город, которому после посвятила немало прекрасных строк. Но в 1939 году, вернувшись в так сильно любимую ею Москву из Парижа, своего жилья больше не имела.

Последние годы жизни Цветаева скиталась – брошенная, беспризорная, имея на руках сына и лишь скромные пожитки. В любую погоду поэтесса сидела на скамейках бульваров, обидевшись на свой родной город. «Мы, Цветаевы, Москву задарили, а она меня не вмещает, вышвыривает. Я ведь не на памятную доску на доме претендую – на письменный стол, пол под ним», – напишет она позже. Нужно сказать, ее обиду можно понять: Москве от Цветаевых остались музей и три фамильные библиотеки.

Творчество Марины Цветаевой – это искренность, страсть, мелодия. «Ее стихи читать невозможно – поются!» – скажет о ней Андрей Белый, который сравнивал их с музыкой Бетховена. Но, несмотря на «певучесть», творчество Марины при всем желании нельзя назвать женским чтивом, поэзией для женщин. Хотя Гумилев и Брюсов цинично называли ее произведения «вышиванием по канве» и «милыми пустяками».

Марина Ивановна всегда была обособленна, сохраняла свою непохожесть на других. Она не участвовала ни в каких литературных течениях, предпочитая, по ее собственным словам, «потолок и четыре стены вокруг». Она любит мужа Сергея Эфрона, у них дети и свой дом. Зарабатывать на жизнь творчеством нет необходимости. «Я просто живу, наряжаюсь, люблю свою кошку и пишу стихи…» О последних месяцах счастливой жизни скажет: «Я от природы веселая. Счастливому человеку жизнь должна радоваться, поддерживать его в этом редком даре, потому что от него идет счастье. От меня – шло. Здорово шло».

В 1920-м году Марина Ивановна напишет: «Как мне хочется потихонечку умереть». Позже скажет: «И к имени моему – Марина – прибавьте «мученица», и перед самой трагической кончиной – «Уже год я ищу глазами крюк». И о том, что «зажилась на Красной Руси», которую возненавидела и которая ее уничтожила, затравила, подвела к петле.

«Марина, вы похожи на страшную деревенскую старуху», – скажет ей такой долгожданный, вымоленный у Бога избалованный сын Георгий. Последние впечатления окружающих о Марине Ивановне и вовсе мрачные: это – старая женщина с глазами, полными страха, пытающаяся продать старье в виде книг, ношеной одежды и мотков пряжи. Получив жалкие копейки за скудный товар, поэтесса покупает еду высокому молодому человеку – сыну, ради которого была готова на все. Георгий, который был центром вселенной для нее, позже напишет товарищу: «Марина Ивановна повесилась. И я ее одобряю».

Трагична и печальна судьба двух дочерей Марины Ивановны. Ее первую дочь Ариадну, с которой у поэтессы были очень теплые отношения, дважды арестовывали, она 10 лет скиталась в лагерях и еще несколько лет провела в ссылках. Ирина, вторая дочь, умерла в младенчестве, не прожив и трех лет. Мужа Сергея Эфрона расстреляла НКВД в 1941 году. Сын погиб в 19-летнем возрасте.

Цветаева будто чувствовала, что жизнь будет к ней беспощадна, потому и просила «смерти в 17 лет». Тогда бы ей не пришлось проходить через весь кошмар войн, революций, арестов и гибели близких. Нищета Цветаевой была страшна – ее не захотели брать работником даже в овощное хозяйство, предлагали 50 рублей – как милостыню. Она не взяла деньги из гордости. В Чехии и Франции были похожие ситуации: поэтесса целыми днями скиталась по улицам в надежде найти хоть какие-то продукты. Цветаева не боялась работы – рубила дрова, носила воду, кухарила – это переносилось ею стойко.

Однажды в помещении, где она читала стихи, молодой человек, ее поклонник, ужаснулся: «Отчего у вас такие грязные руки?» – «Потому что я все время чищу картошку», – ответила она. Хуже было, когда поэтессу отказались печатать, отвергла Родина… Марина Цветаева повесилась в доме, не сняв фартука, оставив три письма и сыну обед – сковородку с жареной рыбой.

По всему миру много разного говорилось и писалось о поэтессе, о ее романах – реальных и вымышленных, о сложном характере и высокомерии. О том, что, пройдя через все муки, от Цветаевых осталась только «одна могила на всех» – их род прервался навсегда. Творчество Марины Цветаевой на Родине оставалось под запретом долгих 40 лет. На берегу Оки, у дороги в Тарусу, есть камень: «Здесь хотела бы лежать Марина Цветаева». Она действительно этого хотела, но даже это желание не осуществилось. Уходя, она написала: «Простите – не вынесла»…

Марина УЛУНОВА

 

P.S. Наверное, многие любят это стихотворение, однако не все знают, что принадлежит оно перу именно Марины Цветаевой.

Мне нравится, что вы больны не мной,

Мне нравится, что я больна не вами,

Что никогда тяжелый шар земной

Не уплывет под нашими ногами.

Мне нравится, что можно быть смешной –

Распущенной – и не играть словами,

И не краснеть удушливой волной,

Слегка соприкоснувшись рукавами.

Мне нравится еще, что вы при мне

Спокойно обнимаете другую,

Не прочите мне в адовом огне

Гореть за то, что я не вас целую.

Что имя нежное мое, мой нежный, не

Упоминаете ни днем, ни ночью – всуе…

Что никогда в церковной тишине

Не пропоют над нами: аллилуйя!

Спасибо вам и сердцем, и рукой

За то, что вы меня – не зная сами! –

Так любите: за мой ночной покой,

За редкость встреч закатными часами,

За наши не-гулянья под луной,

За солнце, не у нас над головами –

За то, что вы больны – увы! – не мной,

За то, что я больна – увы! – не вами!

Читайте также:

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Поделиться

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

+ 52 = 59