Мой собеседник то запускает пальцы в буйную шевелюру, то стягивает волосы на затылке хвостом, то делает глоток из большой чашки кофе, то достает из кисета видавшую виды трубку. Его руки в движении, словно им чего-то не хватает. Может… куска глины? Борис Чак – скульптор. Профессия необычная: это надо же – «видеть» руками! Но и личность очень даже незаурядная.

Ранняя пташка

Боря выбрал профессию в 7 лет, хотя рисовать начал чуть ли не с пеленок. Его отец – Ефим Чак – по образованию был живописцем. Но в 1966 году, когда он переехал в Запорожье, в художественном комбинате для него нашлось только место мастера скульптурного цеха. Спустя три с лишним года, когда родился сын, он уже работал художником-оформителем.

У них дома пахло красками, да и в карандашах недостатка не ощущалось. По утрам, пока отец брился, мальчик стоял у окна и делал наброски с людей на остановке. В художественном конкурсе Боря впервые победил в детском саду. Ему было лет семь, когда отец прихватил сына в мастерскую к приятелю – скульптору Федору Зайцеву. Чтобы ребенок не мешал взрослому разговору, ему ткнули в руки кусок глины. Боря вылепил птичку. Можно сказать, приготовил крылья для будущего творческого полета. Дома он заявил: «Пап, я хочу лепить, как дядя Федя». Отец, видимо, почувствовал в словах сына что-то особенное. Кивнул: «Твое детство закончилось».

Борис учился в художественной школе и индивидуально занимался с Федором Зайцевым. Но вдруг – «облом»: провалился на экзаменах в Харьковское художественное училище (одно из немногих учебных заведений Украины, где было именно скульптурное отделение). Он уже умел вполне прилично вылепить голову, а абитуриентам предложили создать простенькую розетку (декоративный элемент в виде распустившегося цветка или листьев). Перепрыгнуть через зловредный «цветочек» не удалось. Пришлось вернуться к самым азам, но через год Борис поступил в училище с блеском, набрав 24 балла из 25 возможных.

«Жесткие» ребята

В Харькове круговерть новых друзей и интересов не сбила 16-летнего парня с толку. По словам самого Чака, ему «сорвала башку» сокурсница Вика Догадина – в творческом отношении. Преподаватели училища, вышколенные в традициях соцреализма, пытались и учеников втиснуть в те же рамки. Вика, поделившись книгами и знаниями, помогла Борису открыть современный мир искусства во всем его разнообразии.

Дерзкий и бескомпромиссный в творчестве, Чак чуть не каждые полгода оказывался на грани исключения из училища за «антисоветчину» (в скульптуре!). Его выручал явный талант. Борис жаждал учиться, но только по-настоящему! Он повторяет: «Скульпторы – народ жесткий». Однажды «жесткие» мальчишки и девчонки потребовали в ректорате училища, чтобы вместо слабого преподавателя им пригласили другого – из Харьковского художественно-промышленного института. Сами с ним договорились и добились своего.

Училище Борис Чак закончил с особым приложением к диплому, удостоверявшим, что он самостоятельный скульптор. До него всего лишь один выпускник удостоился подобной чести.

Памятник князю Голицыну в Крыму

Куда уплыла «Ладья любви»?

Было бы наше Запорожье таким же, если бы в нем не было Чака? Диву даешься, как много он успел сделать для города самостоятельно и в соавторстве со своим первым учителем Федором Зайцевым. «Вестник» в честь 60-летия Победы на пересечении бульвара Шевченко и улицы Победы. Скульптурная композиция, посвященная Пушкину на одноименной площади. Бюст первого директора Александровского механико-технического училища Дениса Поддерёгина возле главного корпуса Национального университета «Запорожская политехника». Коленопреклоненный ангел, скорбящий о погибших военнопленных, сразу за мостом Преображенского на Бабурке. Бюсты Василия Чуйкова в Бородинском микрорайоне и Тараса Шевченко возле Запорожского национального университета. Памятник министру энергетики Юрию Бочкареву на Капустяном кладбище. Десятки мемориальных досок. Наконец, душевные «Родители» напротив Театра имени В.Магара…

И все же сколько раз уже готовые и даже утвержденные проекты оправлялись на полку из-за отсутствия финансирования либо по каким-то нелепым причинам! Наш город необратимо терял частичку красоты и своеобразия.

Особенно обидно за «Ладью любви». Иногда Борис делает изысканные статуэтки, называя их «отсебятиной». Одна из них – «Ладья». Линии-ленты беглому взгляду кажутся красивой абстракцией, но они сплетаются в образ: мужчина – лодка, женщина – парус. Статуэтку заметили на выставке. Возникла идея украсить Запорожье необычной скульптурой. Долго подбирали место: каскад на «Радуге» и даже островок посреди Днепра (белоснежное видение из бетона высотой с 5-6 этажный дом стало бы еще одним символом Запорожья).

Наконец, остановились на площадке рядом с центральным ЗАГСом. Вместо давно пустующего уродливого бассейна должна была появиться изящная скульптура. Проект утвердили, архитектор Александр Пеликов подготовил проект постамента с бассейном и фонтаном, уже сварили каркас, но… Денег не нашлось, опять все застопорилось в кабинетах чиновников. Неудивительно, что скульптор испытывает острое разочарование: в других городах его понимают, делают заказы, а в родном Запорожье «перекрывают кислород».

Диалог с металлом и глиной

Этим летом Борису Чаку исполнилось 50 лет – возраст высочайшей творческой зрелости и ответственности. Борис не просто лепит, а осмысливает. Как некогда Вика Догадина, так несколько лет назад ему «сорвала башку» руководитель Запорожского театра поэтической песни Елена Алексеева.

Когда Бориса впервые пригласили на Всеукраинский открытый детско-юношеский фестиваль-мастерскую «Солнечный зайчик», он выставил свою «отсебятину», а потом лишь наблюдал и удивлялся. Но прошлой осенью «перезайцы» (старшие участники) под взглядом мастера сами по очереди лепили из глины четыре композиции на тему «Свобода», в то время как их товарищи – гитара по кругу – пели песни. Чудо произошло в финале: Чак соединил все работы в одну!

– Борис – неординарная личность, – говорит Елена Алексеева. – Он очень талантливый и профессиональный. Требовательный к себе – порой в ущерб здоровью и личной жизни, отзывчивый на творческие идеи. Он человек «театрального духа», легкий на подъем. Работая над скульптурой, многие авторы не заморачиваются: а что было с их объектом до? Что будет потом? Борис об этом думает…

– Я «объемщик», – поясняет Чак. – В училище, на уроках по академическому рисунку, мы прорывали карандашом бумагу – нам не хватало объема. Думаете, мои скульптуры трехмерные? Нет, шестимерные, восьмимерные! Потому что есть еще такое измерение, как время. Чтобы скульптура была вечной, она должна «жить» во времени, «разговаривать» со зрителем. Я никогда не леплю тупо по фотографиям. Не могу работать, не зная личности. Этому меня научил Федор Зайцев. А еще он научил меня передавать в скульптуре живой взгляд.

Сейчас Федору Григорьевичу 93 года. Борис, конечно, не забывает первого наставника. И словно родных, проведывает свои работы на улицах Запорожья. Иногда даже реставрирует их, не требуя за это платы. Ведь они для него живые! Каждый раз у скульптора разрывается сердце, когда он видит, что вандалы разрушили созданный им образ. Именно поэтому Борис отказался от любимого металла и теперь лепит из полимерной смолы, убеждая заказчиков окрашивать ее не под металл, а под слоновую кость.

Они летят по вечности

Чак рассказывает, как мучился со скульптурной композицией «Родители». Никак не получалось диалога между пожилой парой. Но однажды вдруг вскочил среди ночи, чуточку повернул их головы – заговорили!

Обычно Борис встает на рассвете. Идет в мастерскую, предвкушая несколько часов работы. В эти августовские дни его ждет неоконченный «Предсказатель», устремивший в небо слепой взгляд, и изящный светильник в стиле «отсебятин». Портрет он обычно лепит минут 10-15, потом отступает, берет в зубы трубку, размышляет. Даже разговаривает с образом, словно с живым собеседником. И возвращается к работе с новым знанием и новым чувством.

Борис привык лепить под музыку. То ли под своих любимых «нордиков» (норвежских и финских исполнителей), то ли под авторские песни. В тот день, когда мы общались, в его мастерской звучал голос Александра Ефремова. Может быть, вот эти слова, словно адресованные скульптурам Чака: «Они летят по вечности, сплетая сумрак туч. И путь их в бесконечности бесплотен, словно луч. Улетай… Улетай… Прежняя жизнь, прощай…»

Все дело в объеме. В том, что было до и что будет после. В тех бесконечных измерениях, в которых существует каждое творение Бориса Чака. Но хватит ли у нас разумения понять их? Хватит ли сердца полюбить?

Виталина ДОРОШЕНКО

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Поделиться

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

− 5 = 1