Начало: Свободы net: Попытка по-новому отрегулировать свободу медиа­пространства Украины

Так им, по крайней мере, кажется…

Но они не понимают главного. Украина – это часть большого целого в ментальном понимании, она никогда не была national state. Это понятие обозначает государство, имеющее определенные границы, единую титульную нацию и государственный язык, устоявшийся свод законов. Речь идет о вековых традициях, а не о периоде даже не созревания, а зачинательного состояния в 20­50 лет.

Мы всегда были частью империи, формой сосуществования разных общностей, не государством как таковым. Как таким формированием можно управлять из единого центра? И мы ведь по этой части не исключение. Британское Содружество наций – тоже империя, хотя уже и полураспавшаяся. Единый центр управления не обязателен, власть Британской Королевы не единоначальна, но демократична, т.е. манипулятивна.

Раскол на два лагеря

А мы и сегодня по-прежнему существуем одновременно в трех состояниях: архаичном, капиталистическом (индустриальном) и постиндустриальном. Даже с основами организации самоуправления на местах справиться не можем. Как можно переиначить такой народ, сознание которого отягощено многовековыми архаичными принципами? Что же касается текущих проблем со свободой слова в стране Украина, – это пыль на сапогах мировой цензурной жандармерии. На Западе эти вопросы решены давно и основательно.

Мир раскололся на два лагеря после победы революции 1917 года в России. Раскол пролегает по двум уже упомянутым выше аспектам – подходам к собственности и отношению к социальной справедливости. Противостояние длилось почти весь ХХ век и шло по всем направлениям, в том числе по медийной составляющей. А в начале ХХІ столетия эта составляющая, учитывая развитость коммуникаций, глобализированность мира и появившийся Интернет, приобрела решающее значение. Лозунг «Кто владеет информацией, владеет миром» стал во главу угла.

Была ли свобода слова в СССР? Да нет, там бал правила целесообразность, классовый интерес и то же всесилие власть имущих. Была ли свобода слова в Западном мире? В рамках отстаивания частных интересов – безусловно. Учитывая, что в советах директоров крупнейших мировых СМИ давно заседают вполне конкретные финансовые магнаты, представляющие сетевые транснациональные корпорации, то они эту самую свободу слова и определяют. Их глобальный интерес – отстаивание крупной, частной собственности.

Но СМИ, ориентированные на вопросы равенства и социальной справедливости, в странах капитала не могли в должной мере получать материальную поддержку для распространения своих идей, даже несмотря на финансовые вливания, шедшие из-за «железного занавеса». Ведь, по большому счету, именно для этого сам «занавес» и был организован. Так о какой свободе слова вообще можно говорить? В наше время победившего капитализма – тем более.

Так что предполагаемый к принятию в ВР законопроект «О медиа» – совсем не наступление на свободу слова. А лишь неизбежность, звено в цепи установления контроля над Украиной, констатация того факта, что СМИ у нас в стране уже являются органичной частью цивилизованного мира и его ценностей.

Не стреляйте в пианиста

Любое государство имеет право отстаивать и доносить до населения ту позицию, которую оно исповедует. Для этого у него есть различные механизмы – организационные в рамках государственного управления, силовые – в законодательном поле, медийные – посредством средств массовой информации, подконтрольных государству. Если набором этих инструментариев оно не владеет, то как управленческая структура такое государство является несостоятельным. На нынешнем этапе своего развития украинские правители пытаются таким же образом свою состоятельность, самодостаточность доказать. И ведь это не первая попытка нашей власти за почти тридцать лет организовать государственность. Власть есть, есть ее вертикаль и атрибуты – а державы не получается. И никто не задумывается – почему. И не стреляйте в пианиста, он играет, как умеет. Ведь, в конце концов, мы же его за этот инструмент и посадили.

И еще одно соображение насчет применения цензуры у нас в стране. Только сильное государство имеет возможность для достижения своих целей прибегать к принуждению. Если таковым занимается слабое государство, это обретает карикатурные или фарсовые формы. Из нашей недавней истории стоит вспомнить хотя бы законодательно закрепленные, но не реализованные в широком смысле на практике законы о борьбе с курением и распитием спиртных напитков в общественных местах. А также автомобильные нормы – борьбу с превышением скорости, парковку в неустановленных местах etc.

Унизительные запреты

Да, для построения сильного государства нужна монополия на власть – в том числе и на медийную. Так же поступили в России в нулевые годы, отодвинув от нее олигархов. Беда только в том, что параллельно должны укрепляться государственные институции и верно определяться вектор развития страны. Это не говоря уже о капитальном основании. Но вот как раз с базисными аспектами у нас беда.

А та цензура, которой грозят подвергнуть украинские СМИ после очень вероятного принятия законопроекта № 2693 «О медиа», для медийных структур может оказаться благом. Очищением от всеядности и неразборчивости, повышением требовательности к формулировке мыслей и качеству слога. Ведь популизм и свобода слова всегда идут рука об руку. Высказываются опасения, что запрет на упоминание имен героев, ковавших Победу в Великой Отечественной войне и названия страны, внесшей решающий вклад в целом в разгром стран фашистского блока во Второй мировой войне, унижает участников и наследников Великой Победы, отнимает у нас память об этом. Уверен, этого не произойдет. Подобные решения и законодательные акты унижают только самих их организаторов.

Что касается самой памяти об истинных героях в нашем народе – так ее не вытравить. Здесь, уверен, очень уместно выражение – то, что не убивает, делает нас сильнее. А мы будем помнить Пастернака и Высоцкого, Цветаеву и Михоэлса, Мандельштама и Гумилева. Все они творили под цензурным прессом. Да и Александр Пушкин властью совсем не привечался. А об «искрах» начала прошлого века и самиздате 1960-х­1970­х годов тоже хорошо известно. Так что, как писала Леся Украинка, «…без надії таки сподіватись. Буду жити. Геть думи сумні!»

 

Сергей ЗНАМЕНСКИЙ

Читайте также:

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Поделиться
РубрикиПолитика