25 января, исполнился бы 81 год легендарному барду Владимиру Высоцкому. Человеку, который на собственном примере доказал, что талант пробьется сам, как бы его ни зажимали те, кому пришлись не по нраву своеволие и свободолюбие нетипичного для той эпохи человека.
Концерты Высоцкого не показывали по телевидению и не передавали по радио. Если и издавались пластинки, то с песнями, к которым нельзя было придраться с идеологической точки зрения. Но, тем не менее, вся огромная страна тайком переписывала бобины с творениями барда, коим явно было не суждено пройти цензуру. В верхах всерьез задумывались над тем, как бы запретить Владимиру Высоцкому сниматься в кино и играть в театре. Но это было бесполезно: зритель уже целенаправленно ходил «на него». И номенклатура, стиснув зубы, не рискнула посягнуть на творчество всенародного любимца. Который задолго до смерти заслужил звание «струны поколений».
Жизнь отмерила Высоцкому очень немного – всего 42 года. Но за это время он настолько врезался в память людей, что память о нем жива до сих пор. В чем же был его феномен? Трудно сказать наверняка. Возможно, в умении плыть против течения, разбивая своим талантом все новые и новые преграды и препоны, которыми его щедро награждали советские «деятели от культуры»? В любом случае, сломать его они не смогли. А сегодня давайте вспомним не самые известные стихи Высоцкого. Хотя и нашему времени они в чем-то созвучны…
Песня о сумасшедшем доме (1965 г.)
Сказал себе я: брось писать!
Но руки сами просятся.
Ох, мама моя родная, друзья любимые!
Лежу в палате – косятся,
Не сплю – боюсь, набросятся,
Ведь рядом психи «тихие», неизлечимые.
Бывают психи разные –
Не буйные, но грязные,
Их лечат, морят голодом, их санитары бьют.
И вот что удивительно:
Все ходят без смирительных.
И то, что мне приносится, – все психи эти жрут.
Куда там Достоевскому
С «Записками…» известными!
Увидел бы покойничек, как бьют об двери лбы!..
И рассказать бы Гоголю
Про нашу жизнь убогую!
Ей-богу, этот Гоголь бы нам не поверил бы.
Вот это мука! Плюй на них –
Они ж ведь, гады, буйные:
Все норовят меня лизнуть – ей-богу, нету сил!
Вчера в палате номер семь
Один свихнулся насовсем –
Кричал: «Даешь Америку!» – и санитаров бил.
Я не желаю славы и
Пока я в полном здравии:
Рассудок не померк еще. И это – впереди.
Вот главврачиха, женщина,
Пусть тихо, но помешана –
Я говорю: «Сойду с ума!» Она мне: «Подожди!»
Я жду, но чуйствую – уже
Хожу по лезвию ноже:
Забыл алфавит, падежей
припомнил только два…
И я прошу моих друзья,
Чтоб кто бы их бы ни был я,
Забрать его, ему, меня отсюдова!
Я из дела ушел (1973 г.)
Я из дела ушел, из такого хорошего дела!
Ничего не унес – отвалился в чем мать родила.
Не затем, что приспичило мне – просто время приспело,
Из-за синей горы понагнало другие дела.
Мы многое из книжек узнаем,
А истины передают изустно:
«Пророков нет в отечестве своем».
Но и в других отечествах – не густо.
Растащили меня, но я счастлив, что львиную долю
Получили лишь те, кому я б ее отдал и так.
Я по скользкому полу иду, каблуки канифолю,
Подымаюсь по лестнице и прохожу на чердак.
Пророков нет – не сыщешь днем с огнем,
Ушли и Магомет, и Заратустра.
Пророков нет в отечестве своем,
Но и в других отечествах – не густо.
А внизу говорят – от добра ли, от зла ли, не знаю:
«Хорошо, что ушел, без него стало дело верней!»
Паутину в углу с образов я ногтями сдираю,
Тороплюсь – потому что за домом седлают коней.
Открылся лик – я стал к нему лицом,
И он поведал мне светло и грустно:
«Пророков нет в отечестве твоем,
Но и в других отечествах – не густо».
Я влетаю в седло, я врастаю в коня – тело в тело,
Конь понес подо мной – я уже закусил удила!
Я из дела ушел, из такого хорошего дела –
Из-за синей горы понагнало другие дела.
Скачу – хрустят колосья под конем,
Но ясно различаю из-за хруста:
«Пророков нет в отечестве своем,
Но и в других отечествах – не густо».
Читайте также: Он был гением смеха… Юрию Никулину исполнилось бы 97 лет
В возрасте 85 лет умерла испанская оперная певица Монсеррат Кабалье
